ardm2016

Возвращение

Продолжение. Ранее было В Умбе у Бродулина. Старая Умба

Вообще Умба это была первая цивилизация на всем пути с ЗАТО «Островной». Где были магазины, дорожные разметки, тротуары и парки. Где можно было позвонить.

Тогда я встречался с девушкой — Надеждой из Электростали. Она собиралась ехать учиться в Париж в конце октября, и мы должны были разминуться буквально на днях. Я относился к этой ситуации философски. Да — так да, нет — так нет. Всё равно встретимся. Ну а нет... значит, такова жизнь. Свои планы я менять тоже не хотел. Девушки приходят и уходят, а Кольский в сердце уже навсегда.

Париж, 2009
Париж, 2009

По возвращении в Москву мы свиделись лишь день, и она уехала. Потом я ездил к ней в Париж на Новый год, но нашим отношениям всё одно не суждено было сбыться. Она к весне уже подыскала себе кого-то во Франции. В целом, я это чувствовал, особенно после её слёз и слов на прощание тогда в Париже «Любви на расстоянии не бывает». Сейчас у неё двое детей и городская жизнь со всеми её эпитетами, а я с высоты времени своей колокольни смотрю однозначно: Кольский п-в это жизнь настоящая, духовная, природная — как угодно. А не мирские дрязги. Нет даже сомнений!

На Кольском я конечно скучал. Но в целом, стихи ей «не писались». Я один только написал, про кота — который тогда тоже у меня был. Надя всё переживала, что будет с котом, если она уедет, а я не известно где ещё окажусь. Перед походом выпустил его на вольные хлеба... Ну а что было делать? Вот это стихотворение. Написал в походе:

Масик сочиняет письмо в Париж

Где же Масик? Где ты, котик?

…пухнет беленький животик,

глазки хлопают отрадно,

смотрят вкрадчиво и жадно

на деревья, на листочки...

И им видятся кусочки,

то сосисок, то мясные,

рыбки пляшут золотые...

Меркнет свет. "Ну где ты, мама?

Ходит где она не знамо,

по Парижам, на скульптуры,

смотрит всякие натуры.

А я здесь, в подвале темном, 

коротаю дни бездомно

и вздыхаю слезно, тяжко,

словно всякая дворняжка.

Утираю лапкой усик,

я не кот уже, а пупсик,

ушки никнут ниже, ниже,

хвостик пал, его не движет.

Посерели и яички,

а какашки – словно спички.

Мама, ну купи билетик!

Мама, привези обедик...

ну а можешь бандеролью

мне сарделек тех, что с кровью…

Только чтоб не видел папа...

у него побольше лапы,

вмиг сожрет, мне не кусочка...

Снова лютики-цветочки,

геркулес, иль эта гречка...

Даст пинка – лечу колечком.

Потому, прошу: не надо

мама, мне такой засады!

Лучше ты сама скорее

приезжай на сей неделе

и кончай такие муки

иль уйду в чужие руки!

Я зимой к тебе пытался

Доскакать – так задолбался

по дорогам шландыбрянить,

не по-русски тарабанить,

что терпенья больше нету...

Мама!!! Мама!!! Где ты? Где ты?

11 июля 08г.


p. s. Вот такие вот дела!

Шторм на Баренцевом море
Шторм на Баренцевом море

Но вернёмся в Умбу. Из Умбы уезжали раздельно – пересеклись на вокзале в 21-00. Поезд в 2 ночи. Встретились, набрали продуктов в магазине и спустились на берег реки – метров 300 от вокзала, развели по-старинке костерок и сварили вареники. Я немного вздремнул, Дима загрустил. Я ему уже говорил, что в конце такого маршрута накатывает состояние «смерти», которая в итоге воспринимается только как преображение — то есть часть жизни. И вот – его и «накрыло». Чувств словно нет… они как угли угасли. После жизни в природе понимаешь, что на сколько ты близок к человеческому роду – на столько и далёк от этой суеты. Этот дуализм, грань между материальным и духовным, особенно после большого похода становится реальней некуда. Как вот тайга – которая теперь зовёт, стонет на ветру по ту сторону реки, у которой мы зажгли свой последний костёр.

— Крайний, — поправляет Дима. – Нет последнего. Всегда крайне.

И вдруг заплакал. Ну блин...

Начало пути. Впереди август, сентябрь, октябрь...
Начало пути. Впереди август, сентябрь, октябрь...

И вот поезд – зоопарк. Просыпаюсь утром, а надо мной нависла откровенная женская грудь с золотым крестиком. Поезд тыгдыкает – грудь покачивается. Оглядываюсь. Со мной едут здоровенные мужики, с умным видом разглядывающие глянцевые журналы. Бабки, настойчиво рекламирующие пиво «Балтика» — матери, откровенно спаивающие молодёжь. И расфуфыренные дамочки с комплексом «юной москвички», пережимающие заплывающие от сидячей жизни талии… Это «когда-то» девушка стремилась выйти замуж, потому что позорно было оставаться с родителями. Стремилась создать семью. Сегодня воспитывают иначе: быть изысканно ухоженной — прерогатива важнее, чем ведение хозяйства. Сегодня именно это явление входит в понятие «настоящая женщина», в то время как, сама природа говорит, настоящая — это прежде всего мать, состоявшаяся или готовящаяся к тому, но всегда мать. Исчезла из жизни житейская практичность. Невинностью и любовью стали называть не способность родить здоровых детей и любить их, а некое ощущение чистоты, которое во что бы то ни стало требуется сохранить, даже когда «вторых половинок» случилось уже с десяток. Зато часто слышишь: «А вот настоящий мужчина...»

Можно сказать иначе, что существует привычка жить в дофаминовой зависимости, а серотонин низкий – отсюда и низкая способность к осознанным действиям. Но откуда эти отклонения в работе биохимии? Образ жизни!

Я в целом считаю, что деревенская жизнь всегда подразумевает: один не останешься. Так или иначе, молва будет определять характер твоей жизни, качество человека и автоматически подбирать ему пару. Одиночество – исключительно городское явление.

Вскоре за окном замелькали и многоэтажные «избушки», хаос нагромождения всего и вся – что мы так беспечно называем «жизнь». Но больше всего меня волнуют, конечно, женщины. Поэтому вскоре мы опять заговорили про них.

— А маникюр дамочек не короче медвежьих когтей! – говорю Димке, вспоминая ту Кольскую медведицу-красавицу, у которой нос был с топорище.

— Вот такие вот зверушки! – уже улыбается он. – Вижу, давно ты здесь не бывал. Присоединяйся!

КОНЕЦ


P. S. Описание путешествия тянулось 5 лет. Наконец, я осилил!


Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.