Categories:

Предчувствие цивилизации. Тетрино

Продолжение. Ранее было Пялица - Никодимский маяк - Чапома и экология Терского берега

14 октября.

Утром спокойно перешли реку Югину по отливу. Следующая река Стрельна, довольно крупная – в устье не перейти. Чуть выше лагерь иностранной рыбалки, нас перевозят на лодке. Я не могу нарадоваться на свои новые сапоги, подогнанные матросами на Никодимском маяке — я больше не перехожу каждый второй ручей босиком. Старые сапоги не выбросил, а нёс 15 км до удобного случая сжечь – не хотелось мусорить, вот такой «груз души».

Дорога у нас вот уже несколько дней измеряется избушками да реками.

Хорошо тут. Когда шагаешь, покачиваешься, и облака, лес, всё пространство тогда будто начинают танцевать вместе с шагом. Танец Дороги. Он почти беззвучен.

Дорога со Стрельны отличная, проезжая - даже переобуваюсь в кроссовки. Вскоре она заводит в деревья и мы шагаем уже по лесу, не особо надеясь на попутку, да уже и не желая её, потому что с природой клещи цивилизации вновь отступают прочь, дышится легче, пропадает желание спешить. И тут, как в подтверждение этой сказочности, встречается табунчик одичавших лошадей - якуток, выглядящих волшебно – с нечесаными, заросшими гривами. Якутки отличаются от других пород тем, что могут тебеневать – рыть копытом снег и находить еду, то есть находиться без внимания человека круглогодично. Даже рысаки, на которых выезжала конница Красной Армии, на это не способны. Поддавшись настроению, негаданно сворачиваем на какую-то тропинку и выходим к морю, где видим избу – что-то около 10 км от Стрельны. Ни печи, ни даже стёкол тут не нашлось, но – сухо, спать можно. Белое море тянет пенистые ручки к порогу... В костре напекаем картошки. Она и чай – вот и весь наш ужин.

Суровеет, смеркается быстро. Но из-за облаков выпадает полная луна и освещает было приунывший мир бодрым холодком предзимья.

Мы окинули весь пройденный нами путь. Столько разных людей, характеров. Запоминается часто звучащая фраза:

— Потом будет, что вспомнить…

Как будто две жизни существуют: та и эта. Цивилизованная и «жизнь в природе». Разница — на подсознании. И вечная борьба одного с другим.

Вот для примера одна фраза из личного опыта:

— Дело не только в работе, у меня миллион проблем, которые надо решить; я не могу их не решив, уехать. Не сейчас. Это будет слишком безответсвенно!

Верю!  Но «миллион проблем» мгновенно обнуляются, как только дело угрожает жизни. А жизнь твоя — под угрозой! Потому что ответственность, она прежде перед собой. Не обязательно для этого, конечно, куда-то уезжать. Но идти по своему Пути — обязательно. А как отличить своё от навязанного — чужого? Для этого и существует «жизнь в природе». Вереница примеров перед глазами... И общий для всего итог, со всеми правдами и неправдами. 

Да и в целом... Путешествовать это всегда прекрасно! И люди рады, и ты. Солнце радо тебя согреть. Водичка всегда в настроении тебя напоить. 

15 октября.

Уходить не хочется — предчувствие цивилизации гнетёт хуже некуда. Оно — обратное чувству первопроходца. Когда-то у человека было лишь одно чувство к миру – его манили неизведанные дали. Сегодня эти дали частенько наоборот – гонят прочь: к заводам не хочется идти, а город стремишься объехать. получается, живёшь как-бы наоборот, шиворот-навыворот. Поэтому я считаю, что причина негативного влияния на среду обитания это привычка иррациональности поступков, когда нет основы и ты зависишь от резкой смены настроений (внешних и своих). Такая зависимость — отсутствие разума, то есть опыта, пережитого личным присутствием (участием в событии). Это частенько видно невооружённым взглядом. Вот, спроси совета: «Куда идти?». И тебе наобъяснят так, что ещё больше заблудишься. Потому что, куда сами идти — не знают... то есть не представляют, с какими энергозатратами будет связана твоя ошибка. Что надо будет возвращаться, потеряешь время, не успеешь к сроку, и т. д. То есть, это логическая ошибка. И она — норма в цивилизации (патология), где жизнь по большей части состоит из ограничений и движения по разметкам, а не по прямой. 

Люди отвергают эту простую истину другой, ложной, которая звучит так «я — венец эволюции». Мол, все дела у эволюции по большей части завершены, остаётся только вести бессмысленное существование ради материальных удобств и подчинять себе пространство... Такой вот абсурд принимается подсознательно за истину. На самом деле, в таком человеке происходит невидимая борьба. Потому что мозг это «органическая броня» из безусловных инстинктов и гормонов. И если ты думаешь, что взаимодействие этих противоречивых процессов и есть мир и стабильность (основная норма), то ты просто воюешь с миром. Потому что весь остальной мир учится слиться с природой прежде, чем стремится изучить ее. Спрятаться, приспособиться, только потом расширять ареал. В человеческой форме, близость к природе определяется не теорией или гипотезой о ее существовании, а личным, братским к ней отношением, как к самому себе.

В природе никто не рождается героем, даже лев. У любого кота, даже самого большого и красивого, поджилки трясутся, когда он впервые попадает на улицу. И прыжки его в этот момент это робкие шажки в большой, неизведанный мир, всё равно что котёнка. Так и человек. Цивилизация не даёт человеку познать мир таковым, какой он есть. Образуются условные рефлексы, и внешний лоск начинает преобладать над внутренним содержанием. Следственны и поступки. И связи. То, что мы называем «моя жизнь». С этой точки зрения вести дневники — судить самого себя. Генрик Ибсен!

Получается, мира как бы два. Один — личный. Он это религия и атеизм, твоя однозначность или нет, надежды на «качественный переход» — всё не более чем мерцание кристалла химического вещества в аксоне перед страхом смерти. И другой, данный как эталон, изобилующий молчаливым знанием. И тот, в который мы возвращаемся из наших путешествий, обладает меньшим знанием, меньшим опытом и соответственно «духовной силой» для нашей природы. Меньшим полезным компонентом... Вот почему возвращаться в цивилизацию так мало желания.

Но тогда я ещё этого не понимал. Мерцание кристалла химического вещества подталкивало меня и к выводу, что, это слабость. Что я просто не хочу бороться за жизнь. Но другая часть, — душа, как угодно, — говорила: «Очнись! Какая слабость? Зачем тратить силы там, где это не имеет смысла или не оправдывает затрат? У тебя теперь есть опыт, чтобы отличать разницу». И стена леса в тот момент мне показалась буквально уже родной.

Ностальгия была сильной. Через 3 км лес подступил, и мы не удержались, всё же свернули с прямого пути на север. Поднялись в сопку и пошли вдоль...  Хоть немного ещё... И душа мгновенно ожила.

— Так в чем же он, прямой путь? Вот шли же спокойно по дороге.

— Границы в голове, а знание о них — в природе. Потому и дорога у тебя под ногами, а не где-то еще.

Приятно, когда достаточно пройти всего лишь 500 метров от дороги, чтобы оказаться в диком лесу. Сегодня мало кому удаётся такое, а ведь ещё сто лет назад лес был самостоятельной, соседствующей стихией, полной даров и загадок. Что бы там ни говорили о человеке как о неотъемлемой части природы — окружающий мир мы сильно изменили. Сегодня всё меньше остаётся загадок и тайн – но не потому, что мы исчерпали их запас, а лишь только по причине «ограждения от всего», что не подчиняется общим представлениям о безопасности. Так нам проще объяснить факт смерти окончанием физических процессов, чем разбираться с представлениями о душе. Потому что признание души потребует других мотиваций и смены привычного образа жизни... Везде логическая ошибка.

Мне видится в этом причина и душевных несчастий человека. Нет прекрасных далей – нечем становится жить, и люди маются от депрессий, нелюбви к себе и окружающим, всё меньше контактируют с внешней (представляющейся агрессивной уже по малейшему поводу) средой. Маркируют иначе... Оно и понятно: раньше «наболело» – пошёл, дрова порубил, или в лес прогулялся – и развеялся. Все ситуации были на виду – не дай бог слух пойдёт, весь окрест осудит. А сегодня взаимоотношения людей всё больше фрагментарны и изолированы, и семейные дрязги длятся годами – в то время как в деревне, «на виду», они бы решались если не за один вечер, то наверняка за следующий трудовой день.

На распутье дорог...
На распутье дорог...

Кроме того, человек до явления массовой цивилизованности с детства учился жить в мире с природой – волками, лисами, барсуками, домашними животными. Именно не в борьбе – а в мире. Потому что понимал, что не бороться с ней надо, а сосуществовать. А единственная борьба это сохранение запасов и контакт, гармоничный контакт с миром вокруг, чтобы среда процветала. Чтобы весна приходила, солнце поднималось, урожаи цвели. Идея борьбы явилась потом, с представлением о «венце эволюции», с пропагандой сексуальной свободы и денежным эквивалентом всего. До этого момента если лиса приходила из леса и давила цыплят – человек обвинял не лису, а себя, надеясь на Милость Божию, свои навыки и благосклонность Природы. Не брался строить например дом, не платил тем, кто за деньги лишь бы как, а сам строил, спрашивая самых опытных.

Именно позднейшая излишняя самоуверенность в своем превосходстве (то бишь гордыня) послужила причиной уничтожения биоресурсов по всей планете, когда появился лёгкий способ наживаться, менять на деньги. А не деревенская – Шукшинская бесхитростность, открытость, наивность яко бы простачков, деревенщины. Нет, я нисколько не идеализирую пасторальную жизнь, но я чувствую – природа это мощнейший источник эмоций, чувств, мыслей, вдохновения, радости, знаний. В отличие от предвзятости мира людей — системы договорённостей, где выживает самый усидчивый, хитрый, вышколенный, а не свободомыслящий. Увы – свобода там, в городе, так и остаётся всего лишь словом, в то время как здесь, в природе – становится самой жизнью, волей. Ведь доказано, что не размер мозга влияет на уровень интеллекта. Тем более – не размер желудка. И уж тем более ни деньги. Потому что ни они, ни их количество не способны измерить житейское счастье. Те, кто утверждает, что счастье – понятие относительное, просто врут! Мол – хорошо там, где нас нет… Не верю! Потому что, когда ты непрерывно «там», где ещё не был, то тебе становится хорошо всегда и везде! Но не когда на привязи «здесь».

Умирающий поморский быт...
Умирающий поморский быт...

Наш лес оказался именно метрах в 500-ах — интересно было посмотреть природу именно этого уголка Терского берега. Вот в танце замкнулись мертвые елки, деревья частоколом глядят издали – лес словно встречает... Заходим под покровы – где подлесок? Вместо него мягкий ковёр из брусники и мхов, первобытный ковёр... Вот распадок, звенит ручей. Наткнулись и на медведицу с медвежатами — метров 30. Выглянуло солнышко, озарило чащу. Распалить бы костер, да остаться здесь навсегда... Часа 4 так и шли лесом вдоль моря. Спустились на реку Каменку уже к ночи — воды в реке по пояс. На другом берегу разжигаем костер среди развалин военной части – так, обогреться да хлебнуть чаю. Совсем холодно стало реки переходить.

К ночи в деревне Тетрино. Высится чёрным ковчегом, вздыбившись килем над обетованной людьми землёй, старая деревянная церковь. В деревне 1 человек, остальные приезжие – в основном с Умбы. Не сразу находим ночевку. 

Деревня деревне на Терском берегу рознь, да и наличие многочисленных туристов в летний период вершат свое дело. Постучались к теплу. Двух путешественников Рудольф скупо угощает плесневелым кусочком рыбы и настойчиво требует водки. Сколько ни говорили ему, что пешком – не верит: а что в рюкзаках? Где водка? А деньги есть? Мужик ленивый: ни ружья, ни сетки. В доме живет телевизор. Крыльцо покосилось вот уже не первый год. Ну и скуповат, конечно, привык все за плату. Хорошо – не выгнал, и на том спасибо.

Да, всякие люди встречаются. Путешественник, он точно лакмусовая бумага, выявляющая всё состояние внутренней жизни человека.

Продолжение Чаваньга - Кузомень


Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.